Максимальное одиночество (книга, мистика)

Максимальное одиночество (книга, мистика)

Содержание

Пролог.

21 июня 1989 года.

С высоты птичьего полета утренняя река выглядела великолепно. Свежие, яркие цвета пробуждали восторженные мысли, совсем как картины знаменитого художника Репина. Лебедев помнил, что тот жил неподалеку, когда писал знаменитые волжские пейзажи. Наверное, вставал с рассветом и ловил краски нового дня, старательно перенося на холст. В чем-то он схож с великим художником. Тоже создает новую действительность. Но сейчас ему хотелось оказаться в лодке посередине реки, а не сидеть в гудящем вертолете, пролетая над ней.

«Заякориться, закинуть приманку и размотать по течению леску с наживкой на крючках, – мечтал Лебедев. – Или лучше с бережка на спиннинг. А костерок уже потрескивает, и котелок с водой закипает для будущей ушицы…».

Ми-8 накренился на правый борт. Скользящая по беспокойным волнам тень винтокрылой машины показалась Лебедеву хищной птицей, нацелившейся на добычу.

  • Товарищ полковник, подлетаем, – прокричал Марченко в ухо.

Лебедев кивнул.

Угол обзора в иллюминаторе изменился, и показался поросший густым лесом остров. Он напоминал слегка вытянутый блин, изгрызенный точками оврагов и озер. С восточной стороны, между островом и скалистым берегом реки, раскинулась широкая песчаная отмель. Возле отмели вода постепенно меняла оттенок с густо-синего на светлый. На дне Лебедев разглядел желтые барханчики из песка.

  • Остров Беленький, – докладывал Марченко. – Входит в состав национального парка Самарская Лука. Карантин первой степени. Неделю назад на него высадились две семьи, предположительно девять человек. Их лодочник привез. Вчера он должен был перевести всех обратно, но домой не вернулся. Тоже пропал. Собственно, его жена и сообщила в органы. А они нам.
  • Что же у тебя, Василь Лукич, люди по острову шляются, когда там карантин первой степени? – с досадой прокричал Лебедев. – Там же пост должен находиться. Куда они смотрели?
  • Был, да сплыл! Где я людей возьму, чтобы его поддерживать? А в последние годы тихо было до безобразия. Вот и сняли. У нас, Федор Степанович, таких объектов по области… сами знаете сколько. А штат сокращают. И бюджет режут. В общем, бардак. Боюсь, как бы вообще не разогнали. Или уж нас-то не посмеют тронуть? Как считаете, товарищ полковник?

Хмурый Марченко с надеждой посмотрел на него. Рано поседевший, крепко сбитый майор нравился Лебедеву. Образец настоящего офицера. Такой не будет ходить вокруг да около. Всегда спросит напрямик. Нормальный мужик. Марченко он знал, почитай, седьмой год. Не задумываясь, взял себе в замы. Лебедеву не хотелось ему врать, но и обнадежить нечем. Самого недавно вызвали, намекнули мол, что новые времена нынче начинаются у страны. И денег, чтобы содержать их службу нет. Хозрасчет нынче в моде. А по-простому, назревала великая чистка ВС. Не как в тридцатых. Тогда все было радикальнее. Просто отправят на пенсию и все. А дальше сад, огород. И мемуаров не напишешь, потому как по документам нет их.

  • Ну так как, Федор Степанович? Служить-то будем дальше, али на гражданку?
  • Вот что, товарищ майор, давайте-ка сейчас делом заниматься, рассуждать после будем.
  • Есть, – кисло отозвался Марченко.
  • Вот так.

Лебедев снова посмотрел в иллюминатор.

На песчаном берегу острова лежала завалившаяся на бок моторка. К ней шел полным ходом военный катер с бойцами Куйбышевской группы – хорошие, опытные ребята. Марченко других не держал. Как и вертолет, на котором они летели, катер был без опознавательного номера. На огромной синей ленте реки, он выглядел совсем крохотным. «Нет, вы посмотрите сколько воды», – восхищенно подумал Лебедев, проследив взглядом вдоль русла. Извиваясь, Волга тянулась до горизонта, где виднелся огромный город, утонувший в серой дымке смога.

Лебедев оторвался от иллюминатора и повернулся к Марченко.

  • ОБКОМ известили?

Марченко покачал головой.

  • Решили не беспокоить. Им сейчас не до нас.
  • Правильно. Как действовать думаете?
  • По инструкции. Зачистка и ликвидация.

Лебедев кивнул.

            Вертолет ощутимо качнуло. Сейчас он облетал остров, почти касаясь верхушек высоких сосен. Показался западный берег реки с вьющейся среди леса дорогой. Она взбиралась в белесую гору из известняка, минуя несколько деревень. На вершине горы дорога резко обрывалась у шлагбаума. Под обрывом плескались искрящиеся на солнце волны.

            Марченко что-то сказал. Но Лебедев не расслышал из-за шума двигателя.

  • Что?
  • Они хоть понимают, что произойдет, если нас расформируют? – повторил майор вопрос.

Лебедев раздраженно отмахнулся.

  • Ни хрена они не понимают. Плевать им, что вся эта дрянь станет бесконтрольной. Главное звезд до зада нахватать.
  • Тогда, спаси нас Бог, – пробормотал Марченко. Сказал тихо, но Лебедев по губам догадался.

«Вот именно, – мрачно подумал Лебедев. – Только на него и остается уповать, если все развалится».

Вертолет натужно взревел и пошел на посадку. Картинка широкой ленты реки и гористых берегов за иллюминатором исчезла. Остров приблизился к Лебедеву вплотную.

Часть 1

Наши дни.

Максимальное одиночество (книга, мистика)

Ирина ворчала по дороге в аэропорт и в самолете. Сойдя с трапа на жаркий, разогретый на солнце бетон, она не успокоилась, хотя в душе приняла тот факт, что отдых придется провести в такой дыре.

  • Лучше бы в Турцию, полетели, – сказала Ирина, нацепив солнечные очки.

Заметив ее недовольство, Пашка, как всегда, попытался оправдаться: «Мол, там такая суперская природа, тишина, сосны и прочие прелести…» «Боже, что за идиот и рохля!» – подумала она, взмахом руки остановив мужа. Не хотелось слушать такой жалкий лепет.

Ирина направилась к оранжевому автобусу, поджидавшему пассажиров. Грустный Пашка уныло поплелся следом.

Втиснувшись в тесный салон, они минут пять прождали в духоте, прежде чем двери с шипением захлопнулись, и их повезли к серой бетонной коробке аэропорта, окутанной дрожащим маревом. Выпитое до полета виски с колой не рассосалось и требовало новой жертвы.

  • Вот скажи, – тихо шипела Ирина на ухо мужу, зажатая потной, вонючей толпой: автобус немилосердно трясло и чей-то локоть больно впивался в поясницу, беся и заставляя добавить в слова максимальное количество убийственного яда. – Чего тебя понесло сюда? Есть же приличные места для отдыха!
  • Неужели тебе не надоела заграница? – смущенно пыхтел Пашка под напором толпы.

Он пытался оградить ее от давки – вот кулема! Будто мог сдержать напор мамаш с детьми и потных командировочных. Это неплохо получилось бы вон у того мускулистого парня со стильной, короткой бородкой. Какой контраст, видеть его рядом с мужем!

Ирина чувствовала, что раздражение грозило перерасти в нечто большее.

            «А что если ударить Пашку, – пришла на ум озорная мысль. – Прямо вот сейчас. При всех! Залепить звонкую пощечину, чтобы остался отпечаток на жирной одутловатой щеке! Он и тогда будет растерянно мигать рыбьими глазками из-под толстых линз очков, словно спрашивая: «За что? Я же делал все так, как ты сказала!»

Как хотелось, чтобы он хоть раз возразил! Схватил ее за волосы, дернул и заорал в лицо, брызгая слюнями: «Заткнись сука! Заткнись!»

О да! Она сука! Да еще какая!

В сущности, идея прилететь сюда была ее. Просто Пашенька, как всегда, предпочел промолчать, чем напомнить об этом. Когда он заикнулся о летнем отпуске, предложив Анталью или Хургаду, она скривила губки в презрительном «фи». Тогда Ирина увлекалась русскими красотами – балдела от видов Самарской луки и грезила описанием комфортного отдыха на Волжских берегах. Пашка ловил ее желания на лету. Он смотался за путевками в турфирму, и спустя две недели они здесь. Только вот как объяснить, что две недели – большой срок! К отпуску Ирина поняла, что не хочет вкушать прелести совкового отдыха, а хочет нежиться под плеск волн на песчаном пляже, где все включено. Поняла – да поздно!

Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет!

Получив вещи, они вышли из приземистого здания аэропорта, гордо именуемого «Курумоч». Что означало название, она даже представить боялась.

Ирина с интересом огляделась.

На разморенной жарой площади оказалось немноголюдно. Местные, нагруженные чемоданами, устремились к желтевшим вдалеке маршруткам. Те, кто побогаче, разъезжались на такси. В синем, до оглушающих тонов, небе блестел в лучах солнца взлетевший самолет – «Ту  или «Боинг». Она толком не разбиралась, да и без разницы.

Ирина придержала подол, развевающегося на знойном ветру легкого платьица.

Она, конечно, не прочь показать окружающим, стройные ножки и аппетитные ягодицы, прикрытые белыми трусиками, но не видела достойной кандидатуры. Не перед уродом же своим задницей вертеть!

  • Такси только с кондиционером! – сказала Ирина тоном, не терпящим возражений. – И никаких там «вазов» или, упаси боже, «москвичей».

Пашка умчался, а уже через десять минут они ехали на новеньком «Опеле».

Таксист – усатый дядька лет сорока с героическим лицом спившегося Клуни, оказался разговорчивым. Он сразу втянул Пашку в дискуссию о машинах: какая иномарка лучше, какая больше ест бензина, где лучше заправляться… – обычный мужицкий треп, раздражающий интеллигентную девушку на отдыхе. Пашка хотел сюда на машине ехать. Но она настояла на самолете – что-что, а убеждать умела!

Дорога оказалась ровной, и она дремала под мерный гул кондиционера. Хотелось выпить для настроения, но жара и так душила. Стоит выйти из машины, и ее сразу придавит жгучее солнце, размазав по плавящемуся асфальту. А если допить еще вискарь из багажа…? Нет. Она дождется вечера и тогда оттянется по полной.

  • Если повезет, то за вами катер пришлют, – донесся до нее сквозь дрему голос таксиста. – Хотя можно и моторку нанять. Дороже, но зато быстрее. С ветерком. А то у них там лоханка плавучая. Плюхает, как калоша – медленно и неторопливо! Спечетесь. Крем-то от загара у вас есть?

Пашка подтвердил, что есть.

  • Тогда можно и на лоханке, – милостиво разрешил таксист. – Только кремом не забудьте намазаться!
  • А как там вообще с отдыхом дела обстоят? – спросил любознательный натуралист Пашка.
  • Место хорошее! Рыбалка, пляж. Если на косу переплыть, то вид на Жигулевские горы такой, что закачаешься! Единственный минус – продукты и бухло лучше с собой везти. Это же остров, каждый день за пивом не смотаешься. Нужно за катер платить, да потом верст пятнадцать до дачного магазинчика ехать на попутке. Но там цены еще те! Лучше до села, где супермаркет построили – это километров восемь добавь.

«Замечательно, – подумала Ирина, прикидывая сколько «Мартини», «Бейлиса» и «Вайт Хорса», они с собой взяли. – Оказывается, к ним нужно докупить «Колы», хлеба, колбасы и конфет! А минералка? А консервы? Они не миллионеры, чтобы переплачивать втридорога!»

Ирина открыла глаза.

  • Нужно остановиться у какого-нибудь продуктового, – сказала она бритому затылку таксиста.
  • Это можно.

Километра через два, под мерное тиканье поворотника, «Опель» свернул к приткнувшемуся на обочине магазинчику. Вскоре, к внушительному багажу, добавились пакеты с продуктами. Пашка только болезненно морщился, когда запихивал их в багажник – видимо представлял, как будет тащить вместе с тремя пухлыми чемоданами.

Довольная Ирина уплетала на заднем сиденье мороженое и любовалась видом из окна. «Неплохо здесь, если приглядеться!»

Трасса, окруженная желтыми полями подсолнухов, то взбиралась на пологие холмы, то бежала по дну оврагов, поросших чахлым кустарником. Появились сосны – сначала редкие и маленькие, они толстели на глазах, вытягиваясь вверх. Скоро начался самый настоящий хвойный лес, с подстилкой из сухих иголок и приятной тенью – густой смолистый запах чувствовался даже в холодном кондиционированном воздухе салона. Датчик компьютера на торпеде «Опеля» показывал +44 по Цельсию.

  • У нас лето в этом году аномально жаркое! – рассказывал таксист Пашке. – Дальше за водохранилищем леса горят и дым столбом. А тут тихо! Так что вам повезло! Только в лесу особо шашлыки не жарьте и не курите. Вспыхнет все.
  • Может, тогда нам и огнетушители прикупить, чтобы поднять вашу экономику? – раздраженно поинтересовалась Ирина.

Таксист расхохотался.

  • Смешная у тебя деваха! – подмигнул он Пашке. – Подруга?
  • Жена, – тихо ответил Пашка и жалостливо вздохнул – так, во всяком случае, показалось Ирине.
  • Жена – это хорошо, – пробасил таксист. – Сам женат! Видеть ее не могу, а мучаюсь! Словом, прикипели друг к другу! И вы держитесь друг за дружку!

Ирина легонько щелкнула Пашку ноготком по лысоватой макушке.

  • Понял? Держись за меня!

Они ехали еще с час в окружении полей, лесов… Ирине хотелось добавить и рек, но Волга показалась всего раз: синяя полоса мелькнула на фоне белой горы из известняка, и скрылась за стеной леса. «Опель» свернул на второстепенную дорогу и проехал несколько населенных пунктов, названия которых Ирина не удосужилась прочитать. Дальше был железнодорожный переезд и поворот на ухабистый проселок.

Мелькнуло скопление краснокирпичных особняков за высокими заборами, выгрызших себе пространство на теле векового леса, совсем как раковая опухоль.

  • Дачники, – прокомментировал таксист очевидное. – Миллионеры, мать их! Тут и из Москвы банкиры дома прикупили – будто Майорки им ихней мало! Понаехали! Заборами все перегородили! И у каждого по катеру на пристани, а то и по два. Кстати, здесь магазинчик, про который я говорил. Воо-он за тем домом поворот, а там площадь небольшая, где лоточницы из соседней деревни сидят и павильон торговый.
  • А супермаркет? – спохватилась Ира.
  • Проехали уже!

Ирина хлопнула по плечу посапывающего на переднем сидении Пашку, чтобы посмотрел, как живут нормальные люди. Он покивал и снова закрыл глаза.

Тюфяк! Другой бы на его месте выводы делал, да на ус мотал!

Миновав поселок, «Опель» долго трясся по лесным ухабам, взбираясь наверх по проселку. Таксист берег машину и, казалось, что они никогда не приедут. Лес закончился вместе с дорогой. «Опель» прижался к пыльной обочине на вершине холма, и у Ирины захватило дух от вида. Именно захватило, как ни банально это звучит.

Восхищенная, она смотрела через лобовое стекло на беспокойную, усеянную белыми барашками волн реку, над которой проплывали белоснежные облака. Волга казалась фантастически широкой. Сняв солнечные очки, Ирина прикинула расстояние до противоположного берега. Выходило километров восемь. На той стороне едва просматривался склон огромной горы с нахлобученной зеленой шапкой леса. Серые скальные выступы у воды тянулись вдоль берега.

  • Волга, – гордо пояснил таксист. – А вон остров, где ваша турбаза.

Он показал на полосу леса под горой.

  • Это только середина реки? – ахнула Ирина.
  • Нет. С той стороны к берегу ближе. И там коса, про которую я рассказывал. Песок мелкий и отмелей куча. Рыбалка хорошая, и с детьми приятно отдыхать.
  • Ну, вот детей-то у нас и нет! – вздохнул Пашка.
  • Ваше дело молодое. Успеете.
  • Мы и не торопимся, – подытожила Ирина, грозно зыркнув на мужа.
  • Кстати, а как мы вниз спустимся? – поспешно спросил Пашка, стараясь не пересечься с ней взглядами.
  • Там лестница вниз, – пояснил водитель, с сочувствием поглядев на Пашку. – Крутая и длинная, что мой… Короче, она на берег ведет.

Ирине надоела вся эта игра в гляделки. Предоставив мужу решать вопросы об оплате и выгружать вещи из багажника, она вышла из «Опеля».

Игривый ветер разметал прическу, схватил и заполоскал пестрое платьице, напоминавшее флаг диковинной заморской страны. Ирина прижала к ногам подол, повесила сумочку на плечо и направилась к рассохшемуся полосатому шлагбауму, знаменующему конец проезжей дороги. Ей хотелось увидеть, что с другой стороны холма.

Настроение улучшалось с каждой минутой. Возле реки жара оказалась не такой докучливой. Прохладный, пахнувший хвоей, воздух уничтожил ее мигрень.

За шлагбаумом Ирина ступила на хрустящий ковер из сосновых иголок и подошла к краю обрыва, манящему непреодолимой глубиной.

Казалось, что давным-давно огромный топор великана рассек холм на две неравные части, опрокинув отрезанный ломоть в реку и обнажив белый пористый камень, поросший чахлым кустарником и деревцами. Нашлась и деревянная лестница. Крутая и длинная, как обещал таксист, она вела к узкой полоске каменистого пляжа, расчищенной от больших валунов. От пляжа в воду тянулись дощатые мостки, ведущие на понтонную пристань, окруженную многочисленными эллингами. В эллингах стояли пришвартованные белоснежные яхты и шикарные катера, а у понтона на волнах покачивался широкий баркас.

Ирина прищурилась, чтобы разглядеть сидящих вдоль бортов людей – несколько взрослых и мальчишка в шортах. Сверху они выглядели такими смешными.

Это будет чудесный отдых! – решила Ирина.

Чувствуя себя ребенком, впервые вырвавшимся из-под опеки родителей, она подняла руку, помахав людям на баркасе.

Белобрысый мальчишка задрал голову и помахал в ответ.

Ирина звонко рассмеялась.

***

  • Кому ты машешь, Николай? – строго спросила мама.
  • Вон смотри, – Колька показал на черноволосую девушку, стоявшую на вершине холма у самого начала лестницы.

Он заранее ей сочувствовал. Лестница будет тяжелым испытанием. С папы и мамы семь потов сошло, пока они тащили вниз вещи. Сам Колька не сильно запыхался при спуске: у него только легкий рюкзак с приставкой, комиксами и журналами про монстров, среди которых «случайно» завалялся один иного содержания – вместо зеленых страшилищ, фотки с симпатичными девушками, забывшими одеться. Этот журнал был самым страшным секретом. Колька даже представить боялся, что случиться, если предки его обнаружат.

Мама повернула голову, проследив за Колькиной рукой.

  • Еще одни туристы на нашу голову, – пробормотала она.
  • Их нужно подождать! – сказал отец, разворачиваясь к прыщавому парню, сидевшему за штурвалом на корме баркаса. – Анатолий, глуши мотор.
  • Ну, Борис Владимирович, – заканючил Толик. – Мы давно из графика выбились! Нам надо на базе через полчаса быть. А они пока спустятся, пока вещи донесут…

Колька посмотрел наверх и увидел, что девушка легко, почти вприпрыжку, спускается по ступенькам. За ней, сгибаясь под тяжестью чемоданов и пакетов, брел мужчина.

  • Значит, надо помочь!
  • Вечно тебе больше всех надо, – зашептала мама отцу.
  • Именно. Ефим, рано швартовы отдавать.

Старик на причале кивнул и подвинул к баркасу трап.

Они второй год приезжали сюда отдыхать летом. Поэтому отец здесь знал каждого из персонала – начиная от сторожа лодочной станции седого деда Ефима и заканчивая прыщавым Толиком, рулевым и капитаном баркаса в одном лице.

Взъерошив ладонью его волосы, папа легко перескочил с баркаса на понтон. Он миновал Ефима, который с кряхтеньем распрямлялся, напоминая старое засохшее дерево, и зашагал по пружинистым доскам мостков к берегу. За отцом вскочил с места и последовал парень в шортах. Колька тоже хотел вылезти из баркаса, но дед Ефим хитро ухмыльнулся в бороду и загородил дорогу.

  • Сиди уж, – посоветовал он, обтирая ладони о грязную тельняшку и закуривая вонючую папироску. – Без тебя справятся.

            Положив руку на теплый, шероховатый борт баркаса, Колька развернулся вполоборота, чтобы было удобнее наблюдать, как папа легко взбегает по лестнице. Поравнявшись с девушкой, он сказал ей несколько фраз и поспешил выше. Парень, шедший сразу за папой, с серьезным лицом молча ее обошел. Девушка пожала плечами и продолжила спускаться.

  • Да не вертись ты, – сказала мама. Она строго посмотрела на него, и Колька понял, что мама злиться. Конечно, если бы он не помахал рукой, то она не спросила о девушке на лестнице, а папа и парень не пошли помогать с вещами, и баркас давно плыл к острову.

Колька вдруг понял, что на баркасе повисло злое напряженное молчание. Он ловил на себе неприятные взгляды рулевого Толика и бородатого толстяка с побелевшим лицом. Колька повернулся к умело курившему на ветру деду. Увидел, что и он посматривает на него с неодобрением слезящимися от старости глазами.

От подступившей обиды захотелось разреветься как маленькому.

Разве он виноват, что в порыве хорошего настроения помахал рукой незнакомому человеку? Сейчас самое лучшее, достать приставку и погрузиться в иную реальность, чтобы не чувствовать холодных, осуждающих взглядов. Только, как найти рюкзак среди чемоданов и сумок?

Колька уставился на гору багажа, сваленного в кучу посредине баркаса. Где-то там и рюкзак, кинутый по глупости в общую кучу.

А вдруг рюкзак придавил чей-то чемодан и приставка сломалась? Тогда, что он будет делать на острове целых две недели?

Девушка подошла к краю понтона. В одной руке она держала бежевые босоножки, другой прижимала к ногам платье, норовившее раздуться колоколом. Ветер спутал ее длинные, черные волосы, наполовину скрыв лицо.

  • Всем привет! Меня зовут Ирина! Мне сказали, что вы едите на турбазу. Значит, нам по пути!
  • Тогда милости прошу, – дед выбросил недокуренную папироску в воду, и помог ей спуститься в раскачивающийся на волнах баркас.
  • Это ты мне махал! – сказала Ирина, садясь рядом с Колькой. Она откинула волосы с лица, и Колька решил, что девушка красивая. Конечно, не так, как девчонки из журнала, но тоже ничего. – Давай знакомиться! Тебя как звать?
  • Его зовут Николай, – встряла мама. – И ему всего двенадцать.
  • Очень рада, – ответила Ирина, удивленно посмотрев на нее.
  • Принимай! – закричал подошедший отец, протягивая громоздкий дорожный чемодан на колесиках. Колька видел, что он обращается к толстяку, но тот поспешно замотал головой, побледнев еще сильнее.
  • Я не могу, – простонал толстяк, раскачиваясь в такт баркасу. – У меня морская болезнь.

Толик, естественно, слишком медленно отрывал руки от штурвала и поднимался с места рулевого.

Отец поставил чемодан на понтон и, презрев трап, спрыгнул в баркас.

Колька мысленно ему зааплодировал. Прыжок вышел легким и изящным. У отца всегда получалось все легко и изящно. Колька пытался подражать, но выходило плохо. В семье его дразнили ходячей катастрофой. Если разбивалась чашка, или падал телевизор, искать виновных долго не приходилось. Колька сам дивился своей неуклюжести.

Отец принял чемодан из рук подошедшего парня и поставил в общую кучу. За первым чемоданом, последовали еще два и несколько сумок с продуктами. Покончив с укладкой вещей, папа присел на скамью рядом с Ириной, так как она заняла его место. Мама, конечно, нахмурилась, но промолчала.

По трапу на баркас взошел парень в шортах. За ним невысокий, лысоватый мужчина в очках. Он едва не упал, когда трап качнуло на волне. Колька тихо хихикнул.

  • Знакомься, мой Пашка.  – тихо сказала Ирина и вздохнула, наблюдая, как тот мечется по баркасу в поисках места. Наконец, его усадили рядом с рулевым Толиком.
  • Все, Ефим, старый ты пират, можешь отдать швартовы, – скомандовал отец зычным голосом.

Посмеиваясь, дед отвязал канат от кнехта, бросив его на нос.

  • Концы в воду, – вдруг сказала Ирина, улыбнувшись. Не понимая о чем она, Колька кивнул и улыбнулся в ответ.

Толик повернул ключ, и баркас содрогнулся, оживая. Над кормой взвился едкий сизый дым. Вспенилась под винтами вода.

Медленно баркас начал отваливать от понтона, где стоял седой Ефим. Колька увидел потертые автомобильные шины, свисающие с обшарпанного края понтона. Поплыли в сторону бока ослепительно белых яхт и разноцветных катеров. Набегающая волна ударилась в борт, серьезно качнув. Прохладный ветер зашевелил волосы и заполоскал воротник рубашки.

Толик крутанул штурвал, и баркас развернулся по ветру. Лениво переваливаясь с волны на волну, он пошел вперед, быстро набирая ход. Берег стал отдаляться.

Чуть дальше от берега ветер налетал уже серьезными порывами, и мелкие брызги летели на пассажиров, искрясь на солнце. По левому борту баркаса Колька заметил красавец танкер, выплывающий из-за поворота реки. Сердце привычно обмерло, хотя по сути, беспокоиться нечего. Они пересекут фарватер намного раньше, чем неторопливый танкер доберется сюда.

Колька искренне, по-детски радовался путешествию: возможность поглазеть вблизи на поднимающиеся и опадающие пенные волны завораживала, как и мерный бег баркаса по могучей, великолепной в своей красоте реке. Взглянув на сияющие глаза отца, он понял, что тот испытывает нечто похожее. И это общее знание объединяло их, делая намного ближе и роднее. Когда очередная волна ударила в борт, баркас сильно качнуло. Колька почувствовал, как внутри живота что-то весело перекатывается – вверх и вниз, словно на гигантских качелях.

Бородатый толстяк, сидевший напротив, вдруг перегнулся за борт, и его стошнило – не в последний раз во время дороги до острова.

***

Встречать прибывающих гостей вменялось ей в обязанность.

Клара стояла на каменистом берегу, скрестив пухлые руки на груди, и наблюдала, как, выпуская сизые клубы дыма, баркас швартуется к пристани. Смена постояльцев, как и смена сезонов, вызывала в душе смешанные чувства: с одной стороны, жалко, что люди, к которым успела привыкнуть за две недели, выбыли, но с другой стороны на их место прибыли новые. А новое – это всегда лучше, чем старое! Это жизнь!

Она смотрела, как гости выходили из баркаса и выгружали вещи. По поведению и лицам, всегда можно определить, что ее ожидает. Первое впечатление самое точное – она навскидку определяла, какие постояльцы могут доставить проблемы.

С первым рейсом на остров прибыли полный бородатый мужчина, накаченный парень в шортах, молодая пара – муж и жена, если судить по синхронно блеснувшим в лучах солнца золотым кольцам. Плохо. Очень плохо. Три здоровых, полноценных самца и одна девушка. Если такая разница в постояльцах продолжится, то могли возникнуть проблемы – много свежего воздуха, много алкоголя и слишком много тестостерона, ищущего выход.

Приехала и чета Соловьевых – они всегда приезжали в июле. Колька сильно подрос и вытянулся за тот год, что она его не видела. Маргарита Витальевна совсем не изменилась, словно ее заморозили. В прошлом году она выглядела точно так же – короткая стрижка, поджатые в недовольной гримасе тонкие губы и презрительно вздернутый нос. Может, синяя блузка и платье до щиколоток, что на ней прошлогодние. Она не помнила – слишком много новых лиц, имен. А вот Борис Владимирович сдал – не сильно, но сдал. Морщин прибавилось, как и жирка на обозначившемся брюшке.

Расхватав вещи, гости двинулись к ней.

  • Вот и наша хозяйка медной горы, – объявил Борис Владимирович, ставя чемодан на камни и целуя ее в щеку. – Наша мамасита и хранительница отдыха!
  • Да будет вам, Борис Владимирович, – привычно отмахнулась она. – Добро пожаловать, гости дорогие, на нашу базу отдыха «Серебряный ключ». Меня зовут Клара. Я постараюсь, чтобы две недели, которые вы у нас проведете, оставили в вашей памяти неизгладимые впечатления. В «Серебряном ключе» вам предлагается великолепный, экологически чистый отдых. Большую часть острова занимает лес, где можно прекрасно погулять и даже немного поплутать, так как остров имеет довольно внушительные размеры. Так же можно переправиться на косу – излюбленное место отдыха наших гостей. Там вас встретит великолепный песчаный пляж и теплая волжская вода…

Рассказывая заученную рекламную чушь, Клара надеялась, что обойдется без набивших оскомину острот и комментариев со стороны постояльцев. Она понимала, что глупо выглядит, когда бормочет выжимки из рекламного проспекта, но руководство требовало, и очень жестко, неукоснительного соблюдения правил. Раз нужно, то она потерпит. В свои пятьдесят с хвостиком трудно найти новую работу.

  • Теперь прошу пройти на заселение. К вашему приезду мы подготовили первоклассные, комфортные номера и море развлечений. За багаж можете не беспокоиться. Его вам доставят. – Клара подытожила сольное выступление ослепительной улыбкой.

По главной аллее она повела гостей к жилому корпусу.

Все, кроме Соловьевых, изумленно крутили головами по сторонам. Клара знала, какое впечатление производила база отдыха при первом знакомстве. Ухоженная территория, гармонично встроенная в дикую природу, впечатляла всех. Девиз руководства – «минимальное вмешательство в природу» себя оправдывал.

Бытовые корпуса, выкрашенные в камуфляжный цвет, были почти незаметны среди деревьев. Скамейки, маскировались под пеньки и упавшие деревья. Осветительные фонари надежно прятались среди сосновых веток. Игровые площадки, отгороженные от глаз высокой живой изгородью, сливались с местным пейзажем до такой степени, что надо было знать, где они находятся. На первое время гостям даже выдавали план, чтобы они ориентировались на территории.

Клара вздохнула и начала вторую часть выступления.

  • Наш остров – это волжская жемчужина, находящаяся в самом сердце Самарской Луки. Очень много легенд связано с этим местом. Здесь разбивал лагерь Емельян Пугачев, и останавливались на отдых русские цари, путешествующие по Волге. Во времена Советского союза, на острове находился санаторий для партийной верхушки…

Рассказывая, Клара постепенно уводила гостей от берега. Плеск волн, стрекот катеров и водных мотоциклов постепенно исчезали, сменяясь лесными звуками. Ее низкий, бархатистый голос мелодично звучал в унисон с пением соловья и отрывистым перестуком дятла. Среди сосен духота не так остро досаждала, а яростное солнце не жгло беззащитную кожу.

  • … Уфологи, изучавшие остров, рассказывали, что часто видели над Волгой НЛО и миражи непонятных городов в восточном стиле с куполами и минаретами, – рассказывала Клара.
  • Значит, здесь опасно! – перебила чернявая девушка, картинно округлив маслянисто блестевшие, глаза. – В рекламе не было сказано, что здесь стоянка НЛО. Нас об этом не предупредили. Получается, мы переплатили за свои путевки. А вдруг здесь радиация из-за летающих тарелок?!
  • На этот счет можете не беспокоиться, – Клара, заученно улыбнулась. – За пять лет работы здесь, я не видела летающие тарелки. Это так… неподтвержденные слухи, местный колорит. И с радиацией здесь полный порядок. Дозиметристы проводят регулярные замеры. Общий фон соответствует норме.
  • Вы уверены?
  • Абсолютно.
  • А как обстоят дела с отелем? Мне прогнившая крыша на голову не рухнет? Судя по окружающей обстановке мы будем жить в бревенчатых срубах с туалетом и колодцем во дворе, прямо как настоящие экологи, – очень довольная своим остроумием девушка искривила губы в гримасе, которую она, видимо, считала улыбкой.
  • На счет жилого корпуса можете не беспокоиться. Он очень надежен и по-современному комфортен. Если вы заходили на наш сайт, то могли видеть фотографии номеров. Уверяю вас, там нет бревенчатых стен и потолков. Наш отель построен из стекла и бетона, так что можете спать спокойно.
  • Так уж и надежен? – с сомнением в голосе сказал еще один гость – лохматый бородач лет тридцати, страдающий от избыточного веса. Раньше он замыкал процессию, а теперь протиснулся вперед, тяжело дыша. В глазах, Клара заметила фанатичный огонь, толкавший мужчин на любые безумные поступки для того, чтобы понравится женщине. Бородач, видимо, решил потрясти Чернявую своими знаниями.

«Мерзкий выскочка, – подумала Клара, приветливо кивая ему. – От такого добра не жди». Так и оказалось.

Чтобы Бородач не умер на месте от разрыва сердца, пришлось остановиться в тени большой, разлапистой сосны. Гости, как прилежные ученики, обступили Клару – впереди Бородач и Чернявая рядом с парнем в очках, а за ними семья Соловьевых. Колька посередине между папой и мамой, как и положено любящему обоих родителей сыну. За головами семейной идиллии маячил молчаливый, коротко стриженый парень, приехавший на баркасе с остальными. Клара плохо его видела, так как парень стоял в тени дерева.

  • И что там с надежностью отеля? – возобновила разговор Чернявая.

 Тяжело дыша, бородач промокнул вспотевший лоб скомканным, грязным полотнищем, которое принимал за платок, и огляделся, желая убедиться, что все взгляды прикованы к нему: особенно взгляд Чернявой, подвыпившей (как решила для себя Клара) девушки.

  • Как же быть с тем пострадавшим лыжником? – спросил толстяк Клару, хрипло дыша, словно загнанная лошадь. – Я читал, что мужика как раз придавило в доме во время землетрясения в декабре позапрошлого года.
  • Значит, я была права, – взвизгнула Чернявая, захлопав в ладоши. –  Отель небезопасен!
  • Я вижу, что вы основательно подготовились, прежде чем приехать сюда, господин Василенко, – ответила Клара, поворачиваясь к бородачу. Фамилия всплыла в памяти неожиданно: Ефим регистрировал на пристани переправлявшихся на баркасе постояльцев и сообщал ей данные по сотовому телефону. Клара, в свою очередь, вносила их в список. Папку со списком она забыла в корпусе, но то, что прибывший на баркасе толстяк однофамилец маршала Советского Союза, она запомнила. Ефим даже как-то на счет этого пошутил.
  • Зовите меня просто Алексей, – ответил Бородач. – Или Алекс.
  • Лучше я буду называть вас Алексей, – холодно сказала Клара, надеясь, что по взгляду и интонации в голосе, он поймет ее невысказанные мысли о выскочках.

Алекс не отличался особой сообразительностью, как и внимательностью. Клара подумала, что если бы он пригляделся к правой руке Чернявой, то на безымянном пальце девушки заметил золотое кольцо и понял, что мужчина в очках, выгружавший с покорностью мула тяжелые чемоданы из баркаса, никак не подходит на роль ее брата. Тем более, что на его пальце сияло в солнечных бликах похожее кольцо. Но, видимо, раздувшийся от собственной важности, Алекс наивно полагал, что заслужит восхищение и обожание глупой самки, если загонит уставшего от жары гида в тупик своим вопросом. Он ошибался во всем – раз или два за сезон всегда находился выскочка, раскопавший давнюю историю.

  • Здесь действительно пострадал человек, приехавший покататься на лыжах, – сказала Клара скучным голосом.
  • Да, – подхватил Алекс, стараясь продемонстрировать свои «потрясающие» знания. – Во время землетрясения, человека придавило разрушенным домиком, и он замерз.
  • Все так, – кивнула Клара. – Однако, это не имеет никакого отношения к нашей компании. В те годы турбаза принадлежала небольшой фирме, впоследствии разорившейся. А человек погиб под руинами старого, еще советских времен, летнего домика, переделанного под зимний вариант. Их сдавали любителям покататься на лыжах и снегоходах. Господин Кречетов, являющийся учредителем нашей компании и основателем «Серебряного ключа», полностью тут все перестроил, превратив это место в элитную базу отдыха. Вы в этом убедитесь, когда мы дойдем до жилого корпуса. Еще я хочу добавить, – поспешно продолжила говорить Клара, видя, что Алекс готов ляпнуть очередную ерунду, нанеся удар по ее имиджу. – Все наши постройки сейсмически устойчивы на случай новых землетрясений. По этому поводу волноваться нечего.

Алекс закрыл рот, так ничего и не сказав, чем весьма обрадовал Клару.

  • Не знал, что в Самаре было землетрясение, – воскликнул Колька, хватая отца за руку. – Папа, это правда?
  • Да, Колька. Несколько раз нашу Самару трясло основательно, – сказал Соловьев старший, похлопав сына по плечу. – Ты совсем малек был!
  • Остров тоже тряхнуло основательно, – заметил Алекс, игнорируя внимательный взгляд Клары. – Тут даже часть берега рухнула.
  • Алексей, нам нужно идти, – сказала Клара, стараясь замять тему. Люди приехали отдохнуть и расслабиться, а не слушать всякие страшилки о покойниках и катаклизме.
  • Можно, еще вопрос? – спросил неугомонный Алекс.
  • Слушаю Вас.
  • Э-ээ, я не вижу здесь больше людей. Мы что? Единственные отдыхающие? – Алекс демонстративно огляделся по сторонам.
  • Уверяю Вас, к вечеру, все номера будут заселены, – легко ответила Клара, возвращаясь в привычное русло простых, без подвохов вопросов и ответов. – К сожалению, на данный момент у нас не так много номеров, как хотелось. А так как наш отель пользуется большой популярностью, то из-за большого наплыва желающих отдохнуть, мы перешли на двухнедельные туры без возможности продления. Позавчера состоялось выбытие, а новый заезд только сегодня. Вы первые, кто прибыли наслаждаться лучшим и незабываемым отдыхом.
  • И здесь не могла обойтись без дурацкой рекламы, – донесся до нее насмешливый шепот чернявой девушки. Фамилия ее была вроде Игнатьева, а вот имя Клара не вспомнила, как ни старалась.
  • Замучили тебя, Клара, вопросами, –  хохотнул Соловьев.
  • Что вы, Борис Владимирович. Отвечать на вопросы постояльцев, моя работа. Только теперь нужно немного поторопиться, чтобы я успела вернуться на берег до прибытия баркаса с новыми гостями.

За остаток пути Клара рассказала об услугах, которые могли получить постояльцы, и распорядок мероприятий, запланированных на ближайшие дни. К счастью, вопросов больше никто не задавал.

Трехэтажный жилой корпус с широкими верандами выстроили в обычном, без изысков стиле. Приземистое, зеленое здание, как и всю базу отдыха, постарались искусно запрятать среди деревьев, чтобы сохранить общий стиль и антураж построек. Если бы не коробки кондиционеров, прицепившиеся к стенам, то запросто можно подумать, что корпус перенесся сюда из восьмидесятых годов прошлого века.

Клара завела гостей в просторный холл, оформленный в темных тонах, и передала их дежурной на ресепшн. Распрощавшись, она вышла на улицу и немного постояла на крыльце. За живой оградой работала газонокосилка – шум неприятный, но после гомона постояльцев, он казался не особо громким.

«Возможно, я ошиблась в оценке людей из этой группы, – подумала она, массируя пальцами покалывающие виски. – Проблемы могут возникнуть с девушкой. По глазам и поведению видно, что под ангелочком скрывается демон».

Отряхнув несуществующую пылинку с форменной синей юбки, Клара зашагала по тропинке к пристани: скоро прибудут очередные постояльцы, и ей снова предстоит изображать рекламный буклет лучшего отдыха в лучшем месте Поволжья. Что ж – она справиться, несмотря на свои пятьдесят с хвостиком!

***

  • Наконец-то!

С вздохом облегчения Ирина упала на большую мягкую кровать. Раскинув руки, она закрыла глаза, наслаждаясь покоем. Ноги гудели. Она не представляла насколько устала, пока не добралась до номера. Хотелось лежать и слушать, как за окном поет какая-то пичуга. Кто это, интересно? Соловей? Может, синица? Она где-то слышала, что синицы на лето перебираются в леса, а зимой возвращаются в город на кормежку. Мерзкие птицы. Кажется, они проламывают друг другу голову своими острыми клювиками, то ли из-за самочек, то ли из-за корма. Или это о снегирях рассказывали?

  • Дорогой, – позвала Ирина нежным голоском.

Пашка шуршал целлофаном в ванной – аккуратист по жизни, он, наверняка, выкладывал сейчас на полочку перед зеркалом бритвенный станок и пену. Не забыл, и про шампунь, и про зубные щетки, и про мыло. Мыло – это особенный бзик! Опять не будет пользоваться гостиничным. Сто процентов притащил свое в той ужасной красной мыльнице.

  • Дорогой!
  • Что?

Она слышала, как Пашка вошел в комнату. Ирина чуть приоткрыла глаза, кокетливо изучая мужа снизу доверху. В руках Пашка держал очки. Его пальцы машинально терли стекла специальной тряпицей.

  • Сколько у нас времени до обеда?

Водрузив очки на переносицу, Пашка посмотрел на часы.

  • Минут двадцать.
  • Разотри мне ступни, пожалуйста. Они так устали.

Когда руки Пашки поползли выше по внутренней стороне бедра и стянули трусики, Ирина хотела по привычки взбрыкнуть, но подумала: «Какого черта?» Вел он себя хорошо, а она никогда не отказывалась от секса на новом месте. Всегда надо застолбить территорию, чтобы ощущалась своей! И мужу надо иногда давать, чтобы знал к чему стремиться – иначе сбежит!

Во время процесса Ирина размышляла.

Она не могла понять, когда их машина под названием «брак» успела так сильно забуксовать, что муж стал ненавистен. Вроде когда съезжались, хотела этого всей душой. Тогда редкие волосики и лысеющая макушка Пашки смешили и казались милыми. Близорукость и толстые очки не раздражали. Косолапая походка, напоминавшая экстравагантностью танцы пьяного медведя, вселяла уверенность, что такое чудо не уведут подружки. И она не ошиблась.

ОН НЕ НУЖЕН НИКОМУ!

Вот в чем беда!

Она не ощущала себя рядом с ним тигрицей и охотницей! Не видела завистливых взглядов подруг. Ну и что, что зарабатывает неплохо – программист и все такое! «Где животная страсть? Я вас спрашиваю. Где импульсивность?» Да, когда с ней заговорил низким грудным голосом Борис, мать его, Владимирович, она почувствовала внизу живота больше, чем сейчас, когда над ней трудится благоверный. В отце Кольки чувствовался самец, привыкший брать. В Пашке она ощущала готовность отдать за нее последнее. Может, поэтому так злиться на него? Или за то, что отдал невдолбенные бабки за четырнадцати дневную путевку, к которой прилагается пляжный волейбол, песни под гитару у костра и скучный секс! Хотя ей здесь пока нравиться! Блиин! Сама запуталась! Не понимает, чего хочет!

Довольный Пашка слез с нее и пошел в ванную, а она так и осталась лежать с раскинутыми руками, без трусиков и задранным до шеи платье – маленькая, использованная кукла. Удивленно распахнутые глаза бездумно уставились в потолок.

Их медовый месяц прошел в дешевом мотеле на море. И не таком гламурном, как эта турбаза. В номере гуляли сквозняки, панцирная кровать скрипела, как безумная. Тогда было весело! А сейчас скучно!

Вздохнув, Ирина поднялась с кровати и поплелась в душ, чтобы присоединиться к мужу, весело напевавшим на английском очередную незнакомую песню, незнакомой группы.

Обедали они в тихом пустынном ресторанчике, спрятанном под сенью деревьев. Ирина не знала, что такое «сень», но так сказал Пашка. Видимо, архаичное слово. Полутемный, прохладный зал, живая музыка – все в утонченном стиле. И не скажешь, что находишься на волжских берегах. Больше похоже на Кипр.

Одна беда.

Обслуга сервировала всего один столик, так что пришлось есть вместе с недавними пассажирами лодки. Бородатый толстяк, похожий на раскормленную свинью, изображал, что умеет пользоваться ножом и вилкой. Остальные более или менее сносно справлялись с отбивной: не царапая тарелку и не насилуя слух противным, визжащим звуком, заставлявшим кожу нервно покрываться мурашками, а ее саму передергиваться.

Сначала ели молча.

Потом Борис Владимирович, под укоризненным взглядом жены, начал травить уморительные анекдоты. Он смешно корчил рожи, изменял голос и вообще создал за столом такую непринужденную обстановку, что все незаметно перезнакомились в перерывах между оглушительными взрывами смеха. Ирине казалось, что она смеялась громче всех. Колька мог с ней посоперничать, но когда дело доходило до анекдота с сексуальным подтекстом, Ирина затыкала мальчишку за пояс. Долговязый подросток понимал смысл, но стеснялся выдать себя перед матерью. А Ирине было наплевать на ее взгляды. Она с мужем приехала, а не с ней.

За десертом – клубничное мороженное, поданное в хрустальных вазочках – Ирина успела выяснить, что сидевшего напротив крепкого, кареглазого парня, с легким пушком на подбородке, зовут Михаил. Ему двадцать четыре. Ирина сразу потеряла к парню интерес, когда выяснилось, что он ждет подругу, прилетавшую завтра. Имени коровы в шортах – матери Кольки – Ирина не запомнила. Зато под конец ужина доболталась до того, что стала звать ее мужа просто Борис или Боря.

  • Боря, расскажите еще один анекдот, – просила Ирина. И он рассказывал – смешной, уморительный до коликов и, что самое главное, свежий.

После обеда она немного вздремнула с Пашкой в обнимку.

Ирина проснулась неожиданно – только что она куда-то падала и падала сквозь тьму, пытаясь ухватиться за торчащие из стен скользкие, холодные руки. А теперь лежала в кровати, пытаясь прийти в себя.

Закат окрасил номер в золотистые цвета.

Солнечные лучи проникали сквозь незашторенное окно, попадая на кровать и волосатые Пашкины ноги, торчавшие из-под покрывала – во сне муж натянул покрывало, вместе с одеялом на себя, напоминая сейчас труп, разрезанный на две неравные части.

Ирина хихикнула.

Она поднялась с постели, сладко потянулась и услышала неприятный хруст в ногах. Надо бы снова заняться фитнесом, а то станет как та корова, накаченная целлюлитом. И на диету не мешает сесть. Кажется, прибавила пару килограмм за последний месяц.

  • Вот сейчас и займемся сжиганием калорий, – тихо сказала Ирина спящему мужу.

Она достала из чемодана купальник, специально приобретенный к поездке, и переоделась. В ванной взяла большое махровое полотенце – конечно, где-то должны выдавать специальные для пляжа, но пока найдешь, солнце сядет.

Нацепив на нос солнечные очки и обув шлепанцы, Ирина выскользнула из номера с полотенцем через плечо. Прикрыв за собой дверь, она развернулась и испуганно ойкнула столкнувшись нос к носу с Борисом.

  • Мы, значит, с вами соседи, – громогласно восхитился Колькин отец. Он сменил джинсы, в которых обедал, на просторные белые шорты. А вот полосатая тенниска со стоячим воротником осталась. Но теперь все три пуговицы были расстегнуты. – Вообразите, в нашем кармане всего два номера и один из них занимаете вы, Ирочка! Это судьба!

Ирина инстинктивно прижала палец к губам Бориса: они оказались такими чувственными, жаркими.

  • Понял, не дурак! – прошептал Борис и подмигнул.

Расстояние между ними оказалось непозволительно близким. Ирина чувствовала легкий запах коньяка, пробивающийся сквозь жвачку и дорогую туалетную воду. Она еще на миг задержала палец на губах Бориса и убрала.

  • Просто муж спит, – пояснила она.
  • Ясно. А моя благоверная на поиски сына отправилась. Он, чертенок, запропастился куда-то. Я вот тоже решил его поискать.

Ирина выразительно посмотрела на столик в вестибюле, где за букетом свежих ромашек пряталась початая бутылка «Наполеона», пузатый фужер и развернутая шоколадка.

  • Каюсь, каюсь, – сказал Борис, перехватив взгляд. – Но у меня есть смягчающее обстоятельство. Колька здесь давно все облазил и бродит по таким местам, что я его все равно не найду. А расслабиться после дороги мужчине надо? Как вы считаете?
  • Абсолютно с вами согласна. Кстати, можно не искать ребенка, а позвонить ему. Мобильник-то у него имеется?
  • Зачем ему звонить? Пусть гуляет, – прошептал Борис, приблизившись. Ирина почувствовала, что чашечки купальника, уперлись ему в грудь.
  • Позвольте пройти! – строго сказал она.
  • Ох, пожалуйста, – засуетился Борис, поспешно отступая в сторону.

Высоко вздернув подбородок, Ирина царственной походкой прошла мимо и направилась к лестнице. Она точно знала, что он сейчас пялится на ее прелестные, подтянутые полукружья, разделенные тонкой черной нитью купальника.

            Расслабиться ему надо после дороги! Она не малолетняя дешевка, с кем можно закрутить вот так просто – подбежав на цыпочках к двери и вторгнувшись в личное пространство.

  • Ирочка, – окликнул Борис.

Она обернулась через правое плечо. Встала так, чтобы солнечные лучи, проникающие в вестибюль из окна, образовали вокруг волос яркую, пылающую корону.

  • Может, коньячку? Так сказать за нашу встречу в таком прекрасном месте!
  • Разве что глоточек. И учтите, пить на брудершафт я с вами не буду, – предупредила она тоном учительницы, разговаривавшей с нашкодившим учеником.
  • Конечно, конечно.

Развернувшись, Ирина направилась к столу. Пляж мог и подождать.

***

В этом месте река основательно подрыла песчаный берег. Козырьком он нависал над полоской пляжа, поддерживаемый толстыми, переплетенными корнями покосившихся живых и мертвых сосен. Частично корни вылезли на поверхности, свисая с обрыва, как гигантские серые лианы или змеи – все зависело от того, во что он играл.

Колька сидел в прохладном сумраке под козырьком и лениво кидал в воду камушки.

Конечно, ему запрещалось одному бродить по острову. Но родители не могли контролировать его двадцать четыре часа, поэтому Колька частенько здесь бывал. Ему нравилась тишина и безлюдье вокруг. Отдыхающие сюда забредали редко, и никто не мешал посидеть спокойно или поковыряться в мусоре, копившимся годами: берег-то находился за пределами ухоженной территории базы отдыха. Колька часто находил интересные предметы – причудливую раковину, старый башмак, с остатками застрявшего в нем рака.

Щекотала нервы и опасность. Под нависающим над пляжем берегом находиться было опасно. Рано или поздно вся хрупкая конструкция ухнется в воду вместе с деревьями и тоннами земли и песка. Но Колька не верил, что катастрофа случится именно сейчас. Скорее всего, берег обвалится весною во время разлива: граница, куда доходила вода, отмечена высохшими водорослями и всяким мусором, нанесенным рекой. По сравнению с прошлым годом, вода поднималась выше и еще сильнее подмыла берег – то ли из водохранилища ее сбрасывали в большем количестве, то ли зима оказалась снежной.

Размахнувшись, Колька запустил очередной блинчик. Плоский камень запрыгал, оставляя после себя широкие круги на тихой воде. Колька считал про себя, шевеля губами.

«Раз… два…!»

  • Два!

            Камень зарылся в волну и косо ушел вниз. Колька чертыхнулся. Всего два раза – маловато.

  • Думаешь, в следующий раз получится лучше? – спросил он, повернув голову.

Клим одобрительно кивнул.

  • Тогда давай попробуем.

Колька долго и придирчиво выбирал из кучки у ног сплюснутый камушек. Размахнувшись, он метнул его в реку. Четыре раза – уже что-то! Не рекорд, но результат.

  • Дай, я попробую, – сказал Клим.
  • Девятнадцать! – воскликнул Колька, когда камень часто-часто заскакал по воде. – Фига се! – Он завистливо вздохнул. – Ты кидаешь даже лучше моего папы.
  • Еще? – предложил Клим.
  • Не. Неохота.

Они замолчали.

Колька разглядывал противоположный берег, отделенный широкой полосой синей, беспокойно волновавшейся воды. Солнце садилось с другой стороны острова, но уходящие лучи все равно раскрасили тот берег в пурпурные тона – словно залили густой, алой гуашью.

  • Какие у тебя планы? – спросил Клим, вышедший из-под козырька к воде. Он повернул к Кольке залитое красным лицо. Казалось, что и глаза сияют пунцовым огнем, и волосы. – Хочешь повеселиться?

Колька кивнул.

  • Но, не как раньше. На этот раз, хочется чего-то серьезного. Я уже не маленький!
  • Я тебя понимаю, – Клим улыбнулся: зубы у него были ровные и мелкие, без признаков клыков. – Ты хочешь веселиться как взрослые. Потому что давно вырос и уже не ребенок.
  • Наверное. Родители думают, что я маленький и что недалеко ушел от того возраста, в котором мне надо читать сказки на ночь и целовать в лобик, чтобы я лучше спал. Да и на сайте друзья смеются над тем, что я выкладываю. Говорят, детские шалости. Кого удивишь подстреленными из пневматики голубями и утопленными котятами.
  • Я тебя понимаю, – серьезным голосом повторил Клим. Он посмотрел на реку, словно пытаясь там что-то разглядеть. Но Волга была пустынна – ни одной лодки или корабля. Просто огромная масса воды, отсвечивающая красным, словно ее разбавили кровью. – Мы хорошо повеселимся! И тогда они поймут, что мы не дети.
  • Правда?
  • Я обещаю, – Клим широко улыбнулся. – Только для начала нам нужна кошка. Помнишь, под ногами все время вертится одна – белая.
  • Помню, – обрадовался Колька. – Она на кухне ошивается. Но прежде я хочу показать тебе одну новую суперскую игру, где мочишь копов и людей!

            Колька дотянулся до рюкзака, расстегнул молнию и достал приставку. Он собрался ее включить, но внимание привлек странный шум над обрывом. Там словно возилась большая, тяжело дышащая собака, которая с хрустом ломала сухие ветки. Сверху тоненькими ручейками посыпался песок.

  • Эй, кто там? – спросил Колька, ловя ладонью теплые песчинки.

Возня наверху затихла.

Колька почувствовал, что внутри затрепетал огонек тревоги – не красный, сигнализирующий о реальной опасности, такой как хулиганы в темной подворотне или выскочившая на пешеходный переход машина с пьяным водителем за рулем. А желтый – предупреждающий. Колька не верил, что с ним могло случиться что-то плохое на острове. Самое крупное животное, обитавшее здесь, была лиса. Он видел ее рыжую, не раз мелькавшую среди кустов.

  • Через Волгу мог переплыть лось, – сказал Клим. – Или кабан-секач. Ты знаешь, какие клыки бывают у кабанов, и как они ловко ими орудуют? Испанская коррида отдыхает.

Колька беспомощно огляделся.

В первый раз он пожалел, что так далеко отошел от уютной, облагороженной территории базы отдыха. Обычно, он не был в буквальном смысле один: по реке регулярно проносились катера с прицепленными к ним водными лыжниками, проплывали яхты с развернутыми парусами, но не сегодня. Вдали шел большой теплоход с громкой музыкой, доносящейся с палубы. Там, конечно, люди, но с таким же успехом их могло и не быть. Эффект одинаков.

«Был бы здесь папа, он посмеялся над пустыми страхами», – подумал Колька, прикусив нижнюю губу.

  • Давай, я посмотрю что там? – предложил Клим.
  • Еще чего! Я сам!

Колька неохотно поднялся и отряхнул шорты от песка.

Сумерки только подкрадывались к острову, но в сухом, знойном воздухе повисло их тревожное ожидание. С воды повеяло робкой прохладой. Застрекотали ожившие кузнечики. Жара немного спала.

Колька вышел из-под обрыва и задрал голову, надеясь разглядеть зверя, потревожившего их покой, но увидел только переплетенные корни.

  • Отсюда, ты никого не разглядишь, – сказал Клим. – Надо подняться.
  • Без тебя знаю, – вздохнул Колька.

Цепляясь за корни, он полез наверх. Забравшись на обрыв, Колька разочарованно вздохнул.

  • Никого, – сообщил он Климу.

Ощущение тайны расселось.

            Вместо джунглей, Колька снова увидел обычную, замусоренную опушку леса, где из зверей живет одна лисица, бродившая по помойке базы отдыха. Плеск волн сделался громче, как и музыка, доносящаяся с теплохода. Он в сердце цивилизации.

            Скукота.

Лучше бы на обрыве стоял Йети, про которого Колька смотрел передачу на досуге, или лось, или кабан.

  • Смотри, – сказал Клим, разбив последнюю хрупкую надежду.

Присев, Колька увидел отпечатавшийся в песке рубчатый след кроссовка. Неизвестный наступил на ветку, вдавив ее в податливую песчаную почву. Ветка сломалась, и Колька, сидевший под обрывом, услышал хруст. Вот и отгадка. Интересно, почему незнакомец не отозвался на окрик.

            «Псих, наверное», – решил Колька, ловко спрыгивая с обрыва на берег.

  • Лучше тебе вернуться в отель, – сказал Клим. – Тебя родители ищут.
  • Хорошо.

Колька закинул так и не включенную приставку в рюкзак, расцвеченный зелеными пятнами камуфляжа. Пожав на прощание руку Климу, он зашагал вдоль кромки воды к базе отдыха. Через лес Колька идти не решился. Мысль о том, что там может бродить странный псих, заставляла гореть желтую лампочку тревоги.

На следы босых ног, отпечатавшихся в сыром песке на берегу, он не обратил внимания.

***

Не первый раз Алекс проклинал себя за полноту. Друзья говорили: «Худей», – а он объяснял им, что у него широкая кость, и продолжал жрать чипсы на ночь, запивая «Колой».

Вот и сейчас, благодаря полноте, едва не спалился. Пацан услышал, как он, с изяществом коровы, пытался его обойти по обрыву. Но когда тебе тридцать три, и весишь ты добрый центнер с гаком, трудно изображать индейца. Хотя у него почти получилось.

Пока мальчишка лез на обрыв, Алекс успел доковылять до леса, спрятавшись за поваленным деревом – здоровенной сосной, упавшей то ли от старости, то ли в одну из безумных гроз, так часто случавшихся этим летом. Когда они приходили, казалось, что на небе открывали кран смесителя с насадкой для массажа и включали огромный вентилятор – плотные струи стегали землю, а налетавший порывами ветер ломал их, дробя в мелкую водяную пыль. Дождь приносил облегчение, но ненадолго: не успевали просохнуть лужи, как ненавистные плюс сорок снова маячили на всех телевизионных градусниках. Жара – вот главный враг всех полных людей. От жары Алекс потел, словно свинья. Сердце выдавало бешеный ритм туземных тамтамов при самой легкой нагрузке, как, например, сейчас. И появлялась отдышка – тяжелая, с хрипотцой, мешавшая нормально говорить. Нужно по приезду домой, сразу бросить курить.

Из укрытия Алекс видел, как долговязый пацан покрутился немного на обрыве. Затем присел на корточки, что-то изучая на песке: хотелось надеяться, что не его паспорт. Вроде ничего не потерял во время панического бегства. Может, пионер заметил следы от кроссовок?

Мальчишка вдруг резко выпрямился и скакнул вниз с обрыва, исчезая из поля зрения. Алекс позавидовал такой прыти. Если он сиганет с обрыва, то перелом ног, не выдержавших вес тучного тела, обеспечен.

Мыслями он вернулся к Кольке. Странный пацан. Очень.

Совсем недавно Алекс шел вдоль берега, по щиколотку в теплой, прозрачной воде, где на солнечных дорожках, лениво плавали мальки. Когда над ними нависала тень от ступни, рыбки в ужасе шарахались в разные стороны, чем весьма забавляли. Иногда он останавливался, чтобы понаблюдать за мальками. Но основная причина остановок была не в них. Просто устал волочь свое тучное тело по убийственной жаре. К тому же, после небольшого перекуса на желудке осела неприятная тяжесть, мешавшая поддерживать темп.

«Кого ты обманываешь, – запищал в голове противный, тоненький и на удивление, злой голосок. – Банка оливок, три массивных бутерброда с копченой колбасой, сыром и маслом, запитые литром пива, не являются перекусом! Это просто обжираловка!»

«Пусть так», – покорно соглашался Алекс с голосом, возобновляя путь.

Он добрался до места, где берег делал изгиб и снова остановился.

Стоя на узкой полоске песчаного пляжа, Алекс опять наблюдал за мальками, резвящимися в воде. Высокий берег за спиной, создавал приятную тень, и не хотелось ее покидать. Берег поднимался на всем пути от базы отдыха, но только сейчас он полностью сумел укрыть от солнца. Вытирая пот с лица, Алекс наслаждался отдыхом и тенью. Он с сожалением думал, что теперь придется выйти из воды и снова переться по солнцепеку, вдыхая знойный, лишенный речной прохлады воздух.

Причина была в крутом изгибе берега.

За ним виднелся козырек из песчаника, нависающий над водой. На нем росли высокие сосны – те, что ближе к откосу слегка наклонились. Их свитые, побелевшие на солнце, корни торчали из земли. Алекс не собирался идти под козырьком, выглядевшим очень ненадежно. Еще, чего доброго, обвалиться. Лучше забраться наверх, пока возможно, и обойти опасное место.

Из-за изгиба вылетел камень и пошлепал по воде. Юный голосок жизнерадостно закричал на весь остров: «Два»!

Вздрогнув от неожиданности, Алекс едва не упал в реку. Мальки прыснули врассыпную, но он на них не смотрел. Алекс выбрался на берег. Вытерев ноги, он надел кроссовки и пошел крадучись к уступу: для начала хотел понять, что здесь делает ребенок, и с кем он. Если за уступом отдыхающие из «Серебряного ключа», то лучше им его не видеть.

Он прекрасно понимал, что игра в шпионскую романтику была именно игрой, но приятно почувствовать себя агентом 007 на задании.

«Четыре», – машинально сосчитал Алекс, когда очередной камушек, подпрыгивая, заскакал по волнам.

Алекс осторожно заглянул за уступ.

Предположение оказалось верным – здесь река сильно подмыла берег. И первая мысль, возникшая в голове, когда он увидел под песчаным склоном знакомого подростка с базы отдыха, была именно об этом. «Если берег обвалиться, то Кольке не поздоровиться, – подумал Алекс, юркнув обратно. Он услышал как кто-то сказал: «Дай, я попробую».

Алекс застыл от удивления. Насколько он помнил, мальчишка на берегу один. А голос принадлежал еще кому-то. Не успел Алекс повторить трюк с заглядыванием, как по воде весело пошлепал камень.

  • Девятнадцать! – завопил Колька. – Фига се!…

Алекс осторожно высунул голову.

            Мальчишка был один! Совершенно один!

Колька сидел на песке вполоборота, словно повернувшись к кому-то невидимому. Он сильно перегораживал обзор, но Алекс был уверен, что в невидимом для глаз пространстве уместиться никто не мог – ни взрослый, ни ребенок. Разве что лилипут!

            Когда чужой чуть хрипловатый голос спросил: «еще», Алексу стало жутко. Он отпрянул за уступ и начал озираться по сторонам в поисках выхода из ловушки, в которую сам себя загнал.

О том, чтобы продолжить путешествие по берегу можно забыть – не хотел он лезть под нависающий козырек и не хотел встречаться с мальчиком, разговаривающим двумя разными голосами – детским и хриплым, напоминавший прокуренный голос взрослого мужчины. У Алекса создалось ощущение, что он подсмотрел что-то слишком личное, можно даже сказать интимное. Его бросило в жар. «Ребенок играет, разговаривая на два голоса. Что здесь страшного? – думал он, вытирая вспотевшее лицо платком. – Да ничего. За исключением того, что я подсматриваю за ним из-за угла как извращенец!»

С какой стороны ни глянь, ситуация достаточно щекотливая. Если Колька его обнаружит, то все будет выглядеть именно так. Еще, неожиданно, появился страх, пищавший в голове, как надоедливый комар – чем дольше Алекс думал о том, втором голосе, тем сильнее стучало сердце, лицо багровело, а пот заливал глаза. Голос чем-то смущал, затрагивая непонятные струны внутри.

Алекс решил осуществить первоначальный план и пройти поверху, не привлекая внимания ребенка. Он сумел быстро и, относительно, бесшумно взобраться, цепляясь за выступающие корни, но наверху облажался, забыв о сухих ветках на песке. Так Алекс оказался за упавшей сосной, мучаясь тяжелой отдышкой и давлением.

После того, как Колька спрыгнул с обрыва, он посидел немного, стараясь восстановить дыхание и прислушиваясь к звукам, доносящимся с берега. Кроме плеска волн, он больше ничего не слышал – ребенок либо ушел, либо затаился, выслеживая его на пару с тем… вторым!

  • Что за бред приходит в голову, – пробормотал Алекс и нервно рассмеялся. Но в быстро сгущавшихся сумерках такое предположение почему-то показалось не таким уж и бредовым. Оно обретало кости и плоть, заставляя кожу покрыться мурашками.

Не сводя глаз с кромки откоса, Алекс попятился в лес. Когда сосны скрыли берег, он выпрямился. Ориентируясь на шум моторных лодок, Алекс быстро зашагал вперед, описывая широкий полукруг, чтобы обойти место, где встретился с Колькой.

Конец отрывка

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *